Дядюшка! — сказал Александр, — пощадите меня: теперь ад в моей душе… — Да! так что же? Александр подвинул свои кресла к столу, а дядя начал отодвигать от племянника чернильницу, presse-papier и прочее. «Пришёл ночью, — подумал он, — в душе ад… непременно опять разобьёт что-нибудь».