Вы говорите, что любите, видите, что я люблю, я зову вас к счастью, а вы его боитесь… — Нет, я только не хочу его на месяц, на полгода… — А на целую жизнь и за гробом тоже? — насмешливо спросил он. — Да, на целую жизнь! я не хочу предвидеть ему конца, а вы предвидите и предсказываете: я и не верю и не хочу такого счастья; оно неискренне и непрочно… — Когда же я предсказывал? — Много раз, не нарочно, может быть, а я не пропустила. «Что это за заглядыванье в даль? — твердили вы, — что за филистерство — непременно отмеривать себе счастье саженями да пудами? Хватай, лови его на лету, и потом, после двух, трех глотков беги прочь, чтоб не опротивело, и ищи другого! Не давай яблоку свалиться, рви его скорей и завтра рви другое. Не кисни на одном месте, как улитка, и не вешайся на одном сучке. Виснуть на шее друг друга, пока виснется, потом разойтись… » Это все вы раскидали по своим проповедям. Стало быть, у вас это сделалось убеждением.