Раненый уже был близок к отчаянию — вернее, он уже отчаялся; в полном изнеможении он упал ничком на землю, не веря больше в возможность спасения. Но это и спасло его. Лежа, припав ухом к земле, он услышал слабый, едва различимый звук. И, как ни был слаб этот звук, раненый услышал его, потому что именно этого звука он так напряженно ждал, — это было журчание воды. Вскрикнув от радости, он вскочил на ноги, оперся на костыль и с новыми силами двинулся туда, откуда доносилось журчание; казалось, даже больная нога стала его лучше слушаться; бодрость и любовь к жизни боролись со слабостью и страхом смерти. Любовь к жизни одержала верх.