Про осаду Киева, между прочим, рассказывают следующее. Перед тем как отправиться па приступ Батый отдал приказ: — Женщины и дети, орите! Женщины и дети подняли такой гвалт, что киевляне как бы оглохли и не слышали шума от приступа. Сами же татары заложили уши ватой и стали на стены лезть. Потом начали разбивать ворота бревнами. Но бревна разбивались, а ворота оставались целы и невредимы. Тогда Батый приказал: — Достаньте мне несколько членов Союза русского народа. С опасностью для жизни татарским удальцам удалось достать из-за стен несколько союзников. Батый приказал употребить их в дело вместо бревен. Не прошло и часа, как союзные лбы превратили киевские ворота в решето. Батый велел выдать союзникам по рублю и по чарке водки. — Теперь можете идти! — сказал он, когда ворота были разрушены. Но союзники пожелали остаться у татар. — Вы — погромщики и мы — погромщики! — сказали они татарам. — Мы отлично сойдемся. А Батыю они сказали: — Будь нашим Дубровиным! Вместе будем собирать дань и не давать отчета! Батый согласился. После этого Киев был разграблен и, подобно Толмачевской Одессе, превращен в груду развалин.